Печатная версия
Архив / Поиск

Archives
Archives
Archiv

Редакция
и контакты

К 50-летию СО РАН
Фотогалерея
Приложения
Научные СМИ
Портал СО РАН

© «Наука в Сибири», 2021

Сайт разработан
Институтом вычислительных
технологий СО РАН

При перепечатке материалов
или использованиии
опубликованной
в «НВС» информации
ссылка на газету обязательна

Наука в Сибири Выходит с 4 июля 1961 г.
On-line версия: www.sbras.info | Архив c 1961 по текущий год (в формате pdf), упорядоченный по годам см. здесь
 
в оглавлениеN 33 (2219) 27 августа 1999 г.

"С ОПТИМИЗМОМ СМОТРЮ В БУДУЩЕЕ..."

Беседу вел П.Даниловцев.

Недавно я побывал я Якутске, в Институте мерзлотоведения СО РАН, где встречался с его директором Р.Каменским, крупным ученым в области инженерного мерзлотоведения, широко известным в нашей стране и за рубежом. И в свои 63 он по-юношески строен, подвижен, легок на подъем -- в жизни много путешествовал по Крайнему Северу.

Ростислав Михайлович из плеяды замечательных ученых и организаторов науки, сделавший много добрых, важных и полезных дел для становления и развития новой науки, науки двадцатого века -- геокриологии.

И сегодня люди, с кем я встречался, с уважением говорят, что в это трудное для науки время им просто повезло с директором, который вдохновляет их на плодотворный творческий труд своим личным примером и постоянной заботой о них.

Из личного дела. Каменский Ростислав Михайлович родился 7 апреля 1936 года. В 1958 году окончил Московский инженерно-строительный институт им. В.В.Куйбышева и был направлен в Северо-Восточное отделение Института мерзлотоведения им. В.А.Обручева. Доктор технических наук, действительный член Международной инженерной академии и Академии наук РС(Якутия), член-корреспондент Российской инженерной академии. В настоящее время научные интересы Р.Каменского связаны с проблемами инженерной экологии и разработкой принципов и методов обеспечения устойчивости инженерных сооружений в криолитозоне в связи с предполагаемым глобальным потеплением климата на Земле. Он автор свыше 80 научных работ. Имеет правительственные награды и звание "Заслуженный деятель науки Республики Саха". Председатель Северо-Восточного отделения Российской инженерной академии, член многих ученых советов. Председатель докторского диссертационного совета при Институте мерзлотоведения СО РАН. Член бюро Президиума Якутского научного центра СО РАН.

-- Как вы, Ростислав Михайлович, выпускник престижного московского института, окончившего его с отличием, оказались вдруг в Якутии? Вас привлекли перспективы советского северного строительства?

-- Я не мог себе представить, что после окончания МИСИ попаду в далекий Якутск и буду участвовать в решении проблем строительства на мерзлых грунтах. "Виноват" в этом К.Войтковский, который разыскал меня на факультете, предложил должность лаборанта (оклад 1500 руб. по тем временам) в Северо-Восточном отделении Института мерзлотоведения им. В.А.Обручева и участие в исследованиях теплового взаимодействия подземных водопроводов с мерзлыми грунтами. И вот с 1958 года, более 40 лет (подумать страшно), вся моя жизнь, вся творческая и научно-организаторская деятельность связаны с институтом. В ней можно выделить пять этапов, которые в какой-то мере связаны с этапами становления и развития Института мерзлотоведения СО РАН. Первый -- с момента приезда в г.Якутск (сентябрь 1958 года) по 1965 год. В этот период шло мое становление как научного сотрудника и специалиста в области инженерного мерзлотоведения. Мною был организован и проведен полупроизводственный эксперимент на опытном подземном водопроводе, подготовлена и защищена кандидатская диссертация (1965 год).

-- После ее защиты вы активно участвовали в беспримерном опыте строительства мощной Вилюйской ГЭС на вечной мерзлоте. Организовали там мерзлотную станцию и в течение 6 лет вели сложные натурные наблюдения за динамикой термического режима гидросооружений и водохранилища ГЭС. Расскажите подробнее об этом строительстве и людях, участвовавших в нем. Ваши теоретические результаты и расчеты по замораживающим системам для северного плотиностроения вошли в нормативные документы, учебные пособия и заимствованы мировой наукой и практикой.

-- С октября 1965 года я был назначен начальником-организатором новой Вилюйской научно-исследовательской мерзлотной станции в пос. Чернышевский (Якутия). Начался второй этап моей жизни в институте. Предварительная организационная работа на станции велась с середины лета 1965 года. В августе мы вчетвером -- покойный Лева Адонин (автор и исполнитель скульптуры мамонта перед институтом), Юра Тышев, М.С.Федоров (возглавлял строительный отдел института) и я приехали в пос. Чернышевский и разбили свой лагерь (шестиместная палатка) на крохотном скалистом пятачке крутого склона долины Вилюя. Главная наша задача состояла в закреплении территории, выделенной станции. Мы обозначили территорию просеками и установили таблички: "АН СССР -- запретная зона". И представьте себе, к этому запрету, вернее аббревиатуре "АН СССР", отношение всех было самое уважительное.

Уже с конца 1965 года начали обустраивать станцию. Собрали из частей (двух вагончиков) одноэтажный дом, который весь 1969 год служил нам домом, лабораторией и мастерской. Сформировался небольшой коллектив. Основная его часть базировалась в Якутске, а пионерная группа -- в пос. Чернышевский. С теплотой вспоминаю Ю.Анненкова, П.Карпова, С.Нисковских и других, которые приняли на себя все первые заботы и проблемы обустройства станции и активно включились в организацию экспериментальных исследований. С июня 1966 года мы начали оборудование плотины и ложа водохранилища Вилюйской ГЭС термометрической аппаратурой и параллельно уже в Якутске вели теоретическую разработку методов прогноза динамики термического режима плотины с системой воздушных замораживающих колонок на примере плотины на р.Сытыкан (по заказу института ЯкутНИИпроалмаз).

В декабре 1966 года было завершено строительство двухэтажного деревянного восьмиквартирного жилого дома, а в январе коллектив станции с семьями авиаспецрейсом "ИЛ-14" прибыл в пос.Чернышевский. Часть квартир дома была занята под рабочие помещения, а остальные под жилье. Начались наши трудовые будни.

Коллектив молодой станции был дружным, творческим и работоспособным. Нам удавалось очень интенсивно работать в науке и параллельно обустраивать станцию, свой быт. Вслед за первым домом был построен второй, гараж с мастерскими, заложен лабораторный корпус. На станцию из Якутска переехали научные сотрудники И.Константинов, В.Спесивцев, из Мирного -- В.Макаров. Коллектив сразу значительно повысил свой интеллектуальный потенциал и начал вести исследования не только в интересах северной гидротехники, но развернул и региональные работы, изучение криогенных процессов на водохранилище, начал эксперименты с термосифонами.

В течение пяти лет станция была построена, сложился ее научный коллектив, который заработал в полную силу. Мерзлотоведение обогатилось уникальным научным подразделением -- Вилюйской НИМС -- расположенным в богатейшем алмазами и энергией регионе Западной Якутии.

-- Дирекция, конечно, заметила вас и оценила сполна ваш потенциал, и что же последовало дальше в вашей биографии?

-- В феврале 1972 года профессор П.Мельников предложил мне вернуться в Якутск в качестве своего заместителя по научной работе. Я принял это предложение и сразу включился в работу, первое время совмещая ее с исполнением обязанностей начальника станции. Мне было 35 лет -- начался третий этап моей жизни в институте. Я учился руководить большим и сложным научным коллективом и одновременно активно занимался научной работой. От "большой" северной гидротехники перешел к "малой" -- мелиоративным системам в Центральной Якутии, а затем к новой для меня области инженерного мерзлотоведения -- фундаментам. Вскоре я возглавил одну из наиболее сильных в институте лабораторий -- физики и механики мерзлых грунтов, которая успешно вела экспериментальные и теоретические исследования по различным направлениям инженерного мерзлотоведения.

-- Ростислав Михайлович, у меня складывается впечатление, что вы обладаете даром предвидения, умеете увидеть ключевые проблемы в науке и охотно беретесь за их своевременное разрешение. В 70-е годы, например, осуществили целый комплекс экспериментальных исследований на магистральных газопроводах, чтобы заблаговременно разработать научно обоснованные методы прокладки их в условиях вечной мерзлоты. Что толкнуло вас на проведение этих экспериментальных исследований?

-- Весной 1975 года я действительно организовал масштабные натурные наблюдения на газопроводе Мостах--Якутск для разработки рекомендаций по прокладке газопровода большого диаметра (1420 мм) от газовых месторождений Якутии к бухте Ольга для импортных поставок газа в Японию и США (этот проект хотя и не был реализован, но он серьезно изучался и по нему есть хороший задел на завтрашний день). В комплексных исследованиях приняла участие большая группа сотрудников различных лабораторий института.

-- Знаю, что на вашу долю выпало немало событий, которые не раз меняли вашу жизнь. Вот и в конце 1977 года по семейным причинам вам пришлось переехать в г.Игарку (север Красноярского края) и последующие одиннадцать лет решать там сложные задачи, которые ставила и бурное развитие этого богатого региона. Я слышал, что вы остались довольны своей и коллектива работой на Игарской НИМС?

-- С 1 января 1976 года я по ряду причин ушел в отставку с поста зам.директора и полностью переключился на руководство лабораторией и проведение исследований, а с осени 1977 года моя личная жизнь круто изменилась и по договоренности с П.Мельниковым я уехал руководить одной из старейших мерзлотных станций -- Игарской. Начался четвертый, наиболее продолжительный по времени и, наверное, наиболее насыщенный событиями этап моей работы в институте.

Игарская НИМС была не только одной из старейших в системе АН СССР, но, очевидно, и физически наиболее старой. Хотя мой преемник А.Мандаров много сделал для модернизации станции (построил хорошие мастерские, гараж), но нужно было эту работу продолжить в большем масштабе и одновременно расширить круг решаемых научных проблем.

Хотелось бы подчеркнуть, что на Игарской станции вели исследования известные мерзлотоведы страны. Организовал ее в 1930 году в системе Комсеверпути опытный инженер-мерзлотовед Н.Быков, который прошел прекрасную школу при строительстве Транссибирской железнодорожной магистрали. На станции в разное время работали Л.Мейстер, А.Тыртиков, С.Вялов, В.Орлов, А.Пчелинцев, Ф.Бакулин, В.Ермаков, Ю.Гончаров, А.Мандаров, Н.Григорьев. Они оставили заметный след в нашей науке, в становлении и развитии Игарской станции и в жизни молодого заполярного города. П.Мельников тоже прошел свою первую школу организатора науки на Игарской НИМС. Он был ее начальником с 1935 по 1938 годы.

Из наиболее крупных научных работ станции в период моего пребывания в Игарке хотело бы выделить следующие.

В 1979 году мы приступили к комплексным экспедиционным геокриологическим исследованиям на западном побережье полуострова Ямал. База Карской экспедиции находилась в поселке на мысе Харасовей. Оттуда мы провели геокриологические исследования на островах Шараповы кошки, а затем организовали санно-тракторный поезд и произвели инженерно-геокриологические исследования по предполагаемой трассе газопровода через Байдарацкую губу. Кроме того, мы разбурили на шельфе Карского моря геокриологический профиль, перпендикулярный береговой линии и установили распространение и основные характеристики реликтовой мерзлоты в этом районе.

В 1981--1983 годах были проведены эксперименты по намораживанию и обеспечению устойчивости искусственного ледового острова как основания для проведения разведочного бурения на углеводороды на шельфе арктических морей. К этим работам я привлек крупного ученого К.Войтковского, а из Якутска своего друга И.Константинова. Это были сложные и трудные эксперименты. Иногда мы по нескольку дней не могли вести работы из-за пурги и метели -- отсиживались в вагончиках на берегу Карского моря. Надо отметить, что одновременно, при отсутствии взаимной информации, такой же эксперимент проводили американцы в море Бофорта, только масштаб, техническая оснащенность и финансовое обеспечение его были на два порядка выше наших.

В 1980 году на станцию из Красноярска переехал прекрасный экспериментатор Ю.Гончаров, это позволило провести ряд производственных экспериментов по применению поверхностных фундаментов-оболочек. Сначала на таких фундаментах были построены два трехэтажных четырехквартирных жилых дома станции. Правда, на талых грунтах и без вентиляции полостей оболочек. Затем на территории станции (в старой части города) при очень сложных геокриологических условиях (льдистые высокотемпературные мерзлые грунты) был построен каменный гараж на вентилируемых оболочках и впервые были проведены наблюдения за аэродинамикой воздушного потока и тепловыми характеристиками системы оболочка--основание. В конце 80-х годов был построен на поверхностных фундаментах лабораторный корпус станции.

Коллектив станции в Игарке был очень дружный, работоспособный и творческий, каковым остается и сейчас.

-- Ростислав Михайлович, я не могу не коснуться еще одного щепетильного вопроса: что за препоны вдруг возникли в Президиуме СО РАН при избрании вашей кандидатуры на пост директора института в конце 80-х?

-- Летом 1987 года академик П.Мельников вызвал меня из Игарки в Москву. При встрече он сказал мне, что собирается в отставку с поста действующего директора института и видит во мне своего преемника. Это послужило для меня толчком к срочному завершению докторской диссертации. В конце того же года я прошел предзащиту, а в апреле 1988 года успешно ее защитил на докторском совете института. Осенью были назначены выборы директора института. Когда я приехал в Якутск, то оказалось, что директор круто изменил свою позицию и выдвинул в качестве кандидата на директорский пост не меня, а Ю.Шумилова. Правда, большая часть коллектива поддержала мою кандидатуру, но тем не менее избрание в Сибирском отделении РАН было отложено, возникло много осложнений и неприятностей.

В этот период я был назначен Президиумом СО РАН и.о.директора института, и мне очень помогли мои друзья и коллеги -- Н.Анисимова и Г.Фельдман, которые согласились временно исполнять обязанности заместителей директора по науке. В апреле 1989 года я официально был избран директором института. Мое избрание состоялось только благодаря активной поддержке коллектива и, как мне видится, настойчивости председателя Отделения академика В.Коптюга.

Переезд из Игарки в Якутск и избрание меня директором института ознаменовали новый этап и в моей жизни, и в моей работе. Пришлось изменить масштаб мышления и ответственности. Конечно, опыт работы начальником станции и заместителем директора института был очень важен и явился основой формирования моих представлений о том, что и как надо делать, но тем не менее многое пришлось пересмотреть и многому учиться заново. Мне трудно объективно оценить и жизнь коллектива, и свои действия в эти прошедшие 10 лет. Но я горжусь нашим институтом, его научными достижениями, способностью коллектива адаптироваться к новым политическим и социально-экономическим реалиям. Сейчас нам трудно. Пожалуй, так трудно институту не было никогда, но я с оптимизмом смотрю в будущее!

стр. 

в оглавление

Версия для печати  
(постоянный адрес статьи) 

http://www.sbras.ru/HBC/hbc.phtml?12+153+1