Печатная версия
Архив / Поиск

Archives
Archives
Archiv

Редакция
и контакты

К 50-летию СО РАН
Фотогалерея
Приложения
Научные СМИ
Портал СО РАН

© «Наука в Сибири», 2021

Сайт разработан
Институтом вычислительных
технологий СО РАН

При перепечатке материалов
или использованиии
опубликованной
в «НВС» информации
ссылка на газету обязательна

Наука в Сибири Выходит с 4 июля 1961 г.
On-line версия: www.sbras.info | Архив c 1961 по текущий год (в формате pdf), упорядоченный по годам см. здесь
 
в оглавлениеN 35 (2221) 10 сентября 1999 г.

С ДУМОЙ О РОССИИ

Владимир Леонтьев.

Не посетив ни разу свою Сибирь, от прорыва славного Ермака Московскому государству принадлежащую, Петр Великий от верных людей достаточно много знал о бесчинствах и неблаговидных делах, творимых в отдаленной земле "льдов, снегов и мрака" его администрацией и военно-служилым контингентом.

Раз в Сенате он даже -- всердцах -- обронил, что было бы гораздо легче, если б знал, сколь долго честным всякий, поставленный его рукой, у дела пробыть может, дабы не мешкая сменить поспешил, не дав родиться преступлению. Слово царя зоркого никогда не расходилось с делом и, так как просторы сибирские давно уже принадлежали России, -- новый закон государев действовал здесь со всей прямотой и неукоснительностью.

Однако, там же, -- далеко на востоке, -- простирался иной континент, и Петр Великий, как человек, умом и сердцем видящий много далее желанной цели, считал за лучшее немного погодить с начинающими обретать воплощение внутрисибирскими делами и замыслами и теперь же, не откладывая ни на час, заняться тем, что не преуспев, можно потерять навсегда. А именно, -- посредством "изрядно" подготовленных экспедиций -- морских и сухопутных -- к востоку от России находящиеся острова и материк найти, описать и обследовать и, по возможности, с российскими территориями, миновав большие воды, купно и по праву воссоединить, через то еще более на суше и море укрепившись!

Лишь в настоящее время оценены, -- хотя предстоит еще и многое разузнать, -- всепоглащающий интерес и самая живая, неослабная до последних минут жизни, деятельность императора в дальнейших многовековых делах и планах освоения русскими северо-восточного побережья Азии и уходящих от нее, с отклонением к юго-востоку, пространств.

Парадоксально, -- но неоспоримый факт, -- что даже и в начале XVIII века об участках суши между Азией и Америкой было мало что известно.

Не знали, в сущности, соединяется ли один один материк с другим, и если соединяется, то где?! И что из себя представляют островные и полуостровные части в водах, в случае разделения Азии и Америки? Остров ли, внушительная по размерам Япония (сколь можно было слышать), или она примыкает непосредственно к Азии?!

В высшей степени здесь примечательно то, что в России уже в XVII в. Сахалин был знаем землепроходцами как остров.

Русские мореплаватели хорошо изучили, и весьма рано, гряды Алеутских и Курильских островов и проходы между ними, как исходит достоверно из документов, причем немало даже по данным неизвестных до последнего времени первоосвоителей, неоднократно (как следует из отписок) плававших, огибая Чукотский Нос и следуя далее, вдоль Охотского побережья, к заветному югу. Примечательно, что они отчетливо представляли себе, как выглядит Япония в своих главных островных частях.

Еще задолго до петровского времени составленные чертежи, схемы, лоции, с исчерпывающей достоверностью являют и доказывают, с какой непостижимо удивительной точностью русские моряки, служилые люди, казаки и промышленники фиксировали трудно поддающиеся съемке островные и прибрежные участки северо-восточного и юго-восточного побережья Азии на служебных картах.

В настоящий день считавшиеся утерянными бесценные эти свидетельства и сведения, собранные воедино, неопровержимо и воочию доказывают, что полярные мореходы Руси, ее исследователи в познании и изучении приполярных морских и океанских путей, всего Северо-Восточного побережья, неизменно далеко превзошли своих западных соседей. Ведь только по восстающей из глубины веков отечественной исторической географии возможно воспроизвести -- оживить широчайшую картину смелых действий огромного числа выходцев из мест Русского Поморья в стране бескрайних снегов, лютого холода и мрака. Следует заключить, что и значительные, бесспорно мужественнейшие прорывы далеко в северные воды голландцев и англичан, португальцев и французов, шведов, датчан и испанцев, выглядят на русском поморско-исследовательском фоне не так уж значительно, а во многом и даже призрачно.

В то же время есть прямые свидетельства о существовании связей Руси с Америкой, добытые посредством все той же морской науки, таящиеся непосредственно в глубинах документов отечественной истории. Петр, чаявший видеть новую Россию непременно при обладании ею могучим морским и океанским флотом, наистрожайше велел учить, где "токмо сие возможно", способных молодых дворян, в числе разных "художеств" и наук о приращении богатств и столь любимому им мореплаванию. В 1697 году по именному указу для обучения "на полный круг" морскому делу были посланы в Ост-Индию князь Иван Шаховской, Федор Леонтьев и Александр Нестеров, а в Вест-Индию, т.е. в Америку, -- князь Тимофей Шаховской.

Не забывая благоразумный давний совет первого в своей юности наставника и верного друга Франца Лефорта, "быть сдержанну за стенами" (рубежами) отечества, ибо там "нередко, где хочешь встретить друга, встречаешь врага", царь, помня собственный, начальный, и не во всем, как он сам считал лучший опыт, велел посланцам иметь особую осторожность в разных ситуациях, а "наипаче" же быть зорким ко всему, что во всяких разных местах встретится, "особливо во вниманием" отнестись к старинным, верной рукой брошенным на бумагу, доселе не встреченным, рисовальным чертежам, морским лоциям и картосхемам, в первую очередь, к морям и землям "нашим" имеющим отношение.

Чуткий сердцем и проницательно ясный умом Петр сознавал, что пролив между материками существует. И, уже безусловно, давая себе отчет, понимал, что все огромное, многовековое, русским розмыслом, с великими трудами и жертвами проделанное, -- необходимо с поспешностью и должным достоинством закрепить за отечеством.

Вне всякого сомнения, -- он был знаком с чертежом-картой Евразии, составленной искусным Баттистой Аньезе и, по всей вероятности с другим, не менее редким и ценным картографическим трудом, изготовленным известнейшим в Европе фламандским географом Герардом Меркатором. На последней в четком виде, без соотносимости с материковыми частями (их выступами) имел место пролив, названный автором Анианским.

Но соответствовало ли это реальной действительности, о которой столь красноречиво, с обилием разного рода деталей, подчас диаметрально отличающихся друг от друга, доносят отписки и "скаски" промышленников? Это заставляло настойчиво и безотлагательно спешить со снаряжением и отправлением специальных экспедиций к берегам Северной Америки, т.е. именно к месту предполагаемого пролива. Вероятно, можно поверить известному своей скромностью и немногословием А.К.Нартову, правдивому во всем, что касается личности Петра и вдуматься в то последнее, им выказанное 274 года назад о государстве: "... Я вспомнил на днях то, о чем мыслил давно и что другие дела предпринять мешали, т.е. о дороге через Ледовитое море в Китай и Индию. В сей морской карте проложенный путь, называемый Аниян, назначен не напрасно. В последнем путешествии моем, в разговорах слышал я от ученых людей, что такое обретение возможно. Оградя отечество безопасностью от неприятеля, надлежит находить славу государству через искусство и науки. Не будем ли мы в исследовании такого пути счастливее голландцев и англичан, которые многократно покушались обыскивать берегов американских".

Обязав подчиненных дать свои предложения, а специалистов -- проекты необычайного предприятия Петр, спустя уже непродолжительное время, собственноручно вручил генерал-адмиралу полностью им разработанную, краткую, но охватывающую все, в главных чертах, инструкцию. Конечный вывод этого труда настолько лаконичен и глубок по профессиональному судоводительскому и изыскательскому содержанию, что достоин того, чтобы привести здесь его полностью.

"1725 года, февраля 5,

Инструкция, высочайше данная флота капитану Берингу. -- Об открытии соединения Азии с Америкой.

1) Надлежит на Камчатке, или в другом там месте, сделать один или два бота с палубами.

2) На оных ботах возле земли, которая идет на норд, и по чаянию (пониже оной конца не знают) кажется, что та земля часть Америки.

3) И для того искать, где оная сошлась с Америкою, и чтоб доехать до какого города Европейских владений; или ежели увидят какой корабль европейской, проведать от него, как оной кюст (т.е. берег -- В.Л.) называют и взять на письме, а самим побывать на берегу, и взять подлинную ведомость, и, поставя на карту, приезжать сюды".

Выступая от лица крупнейшей державы на мировой арене, Петр, по большей части, открыто проводил в жизнь свои политические намерения, а в данном, величайшей важности для России деле -- территориально-географическом познании доселе неизвестных частей мира, он чувствовал и, -- как умнейший человек, -- предвидел, что дело открытия и приобретения новых земель разными государствами есть только вопрос быстротекущего времени и вопрос этот открытый, -- победит тот, кто раньше других вступит на вновь приисканную твердь.

Петр Великий знал затаенные и сокровенные желания русские и неколебимо верил в конечную способность России и ее людей -- сделать для страны все только собственными силами. Еще в юности и молодости, начиная с потешных походов, упорного хождения под Азов, строительства в небывалых нуждах и через мучения речного, а потом морского флота, он самолично, с великим счастьем в душе убедился в этом.

И вот что примечательно. По имеющему неоспоримую достоверность свидетельству бывалого военного моряка Свена Вакселя, кстати самого по происхождению иностранца, старшего офицера на корабле начальствующего великой Сибирско-Тихооеканской экспедицией Витуса Беринга, еще в 1716 году, во время пребывания Петра во Франции, тамошняя королевская академия любезно испрашивала у царя и Сената разрешение на беспрепятственный пропуск в Россию нескольких членов этого представительного учреждения с особой целью: 1) определить расстояние между Азией и Америкой; 2) выяснить все, что можно, о происхождении коренного населения Америки.

Велись долгие переговоры, и все же поездка не состоялась; как будто Петр сам на это официально носящее международный характер предприятие не согласился, заявив со всей твердостью и прямотой, что подобное возможно осуществить Русским государством, в лице его собственной науки.

Но, возвратимся к великой Сибирско-Тихоокеанской экспедиции. Врожденное чувство справедливости продиктовало Петру и здесь (помимо решения задач природно-географического обследования неизвестных островов и полуостровов) проявить высокую заботу и попечение о "человечецах незнаемых".

Будучи наслышан о неслыханно жестком отношении испанцев, англичан и других, иных "пионеров" к туземным жителям, он требовал неукоснительного исполнения инструкций и обязал офицеров российских кораблей, назначенных плыть к берегам Америки, "быть открыто любезну" при каждой встрече с обитателями "иных берегов" и "мест" и во все, без исключения, входя, описывать, что "токмо возможно узреть", заведя для того особые журналы. "Наипаче же и наипервейше", о тамошних нравах, обычаях; любви к детям и близким, причастности к наукам и иному знанию, а также ко всему прочему, что изобличает красоту, силу и ум.

Капитан-командор Витус Беринг (на которого пал выбор), испытанный, смелый моряк, о коем никто из находящихся рядом, начиная с Алексея Чирикова, Свена Вакселя и Дмитрия Овцына, за всю многолетнюю, бок о бок, службу на флоте, так и не подозревал, что их суровый наставник крайне раним и обидчив, -- казалось самой судьбой был поставлен для такого испытания. Почти бессменно стоя на шканцах, он вглядывался воспаленными от постоянной бессонницы глазами в сумеречный туман, мало-помалу, как бы неохотно, открывающий тайны новой широты, и искал контуры заветного материка, могущего мгновенно появиться справа или слева по борту.

До самых последних минут жизни он верил как в свою давнюю мечту, так и в удачу.

Верили в это и все те немногие, бывшие с ним и те, кто позже, кто раньше, разделившие либо в пучине, либо на тверди его удивительную судьбу, уникальную одиссею "очарованного странника", порожденного в суровое лихолетье маленькой, но гордой своей героической историей Данией.

И в самых тяжелейших обстоятельствах, он до конца, во всем, следовал, бесценной для российской памяти, инструкции Петра и, как человек истинно благородный, сумел выполнить и последние собственные пожелания ее великого вручателя.

Первое: чтобы судно русское во всем своем облике "в достоинстве" лучшего корабля, любого флота, пребывало всюду и всегда.

Второе: все в краях, до се неизвестных, увиденное, найденное и обследованное, "особливо же новое, неведомое людям нашим" "сведующим", связывать, сколь можно верно, с естественным генеалогическим, либо историческим отношением "сего монстра или предмета" к России.

Это ли не первейший и верный подход в развитии наук отечественных!

Хотя, в данной части Тихого океана, на главной ветви Великого северного морского пути, -- где все четыре времени года не отцветает "роза" ветров, -- Беринга и его людей встретили самые мучительные, даже для моряков, испытания. Безвестные, одинокие могилы на непрерывном пути следования русских героев-исследователей есть самое верное свидетельство исполнения долга перед Родиной-Россией, а в реальности этого -- уже предсмертного и последнего приказа Петра, царя далеко не обычного из всех венценосцев московских, вечного труженика и неутомимого искателя "едино истины", всегда и во всем.

г. Новосибирск.

стр. 

в оглавление

Версия для печати  
(постоянный адрес статьи) 

http://www.sbras.ru/HBC/hbc.phtml?17+155+1